Unilibrary. Oliy ta'lim muassasalarining yagona elektron kutubxona axborot tizimi.

Ellada

Ushbu majmuada allaqachon jahon adabiyoti durdonalariga aylangan bir necha asarlar jamlandi. O ‘ziga xos uslubda bitilgan ushbu asarlar o ‘quvchilarimizga manzur bo‘ladi, degan umiddamiz.

Заҳарли ғубор

Ушбу асар барчага манзур бўлади деган умиддамиз.

O‘n besh yoshli kapitan

Ushbu asar barchaga manzur bo`ladi degan umiddamiz.

Ona tarbiyasi

Ushbu asar barchaga manzur bo`ladi degan umiddamiz.

История одного города. Господа Головлевы. Сказки.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин является пепревзойденным художником слова в области социально-политической сатиры. Этим опреде ляется его особое место в русском классическом реализме, оригинальность и непреходящее значение его литературного наследия. Революционный демократ, социалист, просветитель по своим идейным убеждениям, он вы ступал горячим защитником угпетенного парода и бесстрашным обличите-лем привилегированных классов. Основной пафос его творчества заклю чается в бескомпромиссном отрицании всех форм угнетения человека чело-веком во имя победы идеалов демократии и социализма. В течение 1850-1880-х годов голос гениального сатирика громко и гневно звучал на всю Россию, вдохновляя лучшие силы нации на борьбу с социально-политиче ским режимом самодержавия.

Zamonamiz qahramoni

Ushbu asar barchaga manzur bo`ladi degan umiddamiz.

Города и годы. Братья.

Перед пами два первых романа Константина Федина подлиппого художника, чье имя не нуждается в пространных рекомендациях. Эти книги Федина увидели свет в 20-е годы, в них запечатлена эпоха великих социальных катаклизмов первая мировая война, Октябрьская революция, война гражданская, труднов, мучительное и радостное рожде-ние нового общества, новых отношений, повых людей. При всем различии жизненного материала, героев, самой манеры пове ствования есть в этих произведениях некое внутреннее единство. Рево-люция и гуманизм, революция и искусство, место интеллигента в великом всенародном движении вот что жгуче волнует автора, что «переходит» из романа в роман. В этом смысле можно говорить о пекоей перекличке двух формально между собой не связанных произведений

Стихотворения и поэмы. Рассказы. Борислав Смеется. Иван Франко

Иван Франко как поэт и как человек ивление исключительное. Подобно великому Кобзарю, он мог бы сказать о себе: «История моей зжизни составляет часть истории моей родины». Если принять во в мание, что в ХІХ столетни Укранна была разделена между двумя госу дарствами Россией и Австро-Венгрией, то Франко, родившемуся и всю жизнь прожившему па Западной Украине, именовавшейся тогда Гала-цией, казалось бы, принадлежала роль выразителя судеб только этой части его народа. Галицкая земля его породила, эту землю, ее гружени ков ов воспел в стихах, увековечил в прозе и в драматических произве дениях. И все же, несмотря на то что до воссоединения Западной и Во-сточной Украины Иван Франко не дожил почти четверть века, было бы неправильно считать его выразителем думи чаяний только какойто одной части его родины.

Разин Степан

Бесконечным числом ударов в чугунную доску Москва вторила у болреких и купеческих домов часо вому бою Спасских ворот. Часы пробили, но в суправе часов не видно бе было, Светились когда фонари; стучали копыта лошади: то проезжал боярин. В конце лета су мрак густел, часто перепадали дождя. Оттого по новым и черным улицам полз туман. Местами улины выстланы тесаными бревнами, отпотевшими и скользними, словно в черном мыле

Марк Твен

Литературное наследие Марка Твена вошло в со кровищницу мировой культуры, став достоянием трудо вого человечества, Великие демократические традиции в каждой нацио нальной литературе живой нитью связывают прошлое с настоящим, освящают давностью благородную борь бу передовой литературы за мир, свободу и счастье человечества.

Бону.

Муҳтарам ўқувчим! «Узбек шоиралари» китобининг охирги бобини қуйидаги сўзлар билан тугатган эдим: «Икки шоиранинг адабий меросини излаб тўплаган маълумотимиз, топган намуналаримиз ҳозирча мана шулар. Лекин, биз қидириш ишларини тўхтатганимиз йўқ, тадқиқот давом этади». Ҳа, биз қидиришда давом этдик. Беш йиллик изланиш натижасида қандай нодир нарсалар қўлимизга тушган бўлса, ҳаммаси бу муъжаз рисолага киритилди. Сиз, ни малар топилди, деб сўрашга ошиқманг, китобни ўқиб кўринг, ундан кўп саволларга жавоб топасиз

Собрание сочинений. Том 6

После завтрака, как всегда по утрам, мосье де Жирарден просматривал почту; читал он без особого внимания, больше — из чувства долга. Вдруг лицо его оживилось, как от радостной неожи-данности. Неужели? Возможно ли? Мосье де Жирарден и наде-яться не смел. Но сомнений быть не может, благая весть у него в руках: Жан-Жак приезжает! Вот здесь об этом сказано, друг Лебег пишет: высокочтимый муж, величай-ший из современников, Жан-Жак Руссо приезжает

Собрание сочинений. Том 5

В 5-й том Собрания сочинений Лиона Фейхтвангера Болел его известный роман о жизни великого испанского художника XVIII века «Гойя, или Тяжкий путь познания»,

Собрание сочинений. Том 4.

Шесть мостов вели через Тибр. Если оставаться на правом берегу, то можно было быть спокойным: здесь на улицах полно мужчин, по одним бородам которых вы уже видели, что это евреи; всюду попадались еврейские и арамейские надписи, а если вы к тому же немного знали греческий - то этого вполне хватало. Но как только вы переходили один из мостов и отваживались ступить на левый берег Тибра, вы попадали в большой буйный город Рим, вы - чужестранец, безнадежно одинокий.

Собрание сочинений. Том 3

Между городом Инсбруком и монастырем Вильтеном, на широком ровном поле, стояли палатки и флагштоки, были построены трибуны, отгорожены иппод ромы для турниров и иных спортивных забав дворянства. Многим тысячам людей приготовили здесь место и про стор для развлечений. Уже второй год стояли эти шатры на Вильтенском поле в ожидании пышной торжественной свадьбы, которую собирался справить. Генрих, герцог Каринтский, граф Тирольский, король Богемский. Мона стырская братия следила за тем, чтобы ветер не сорвал палатки, чтобы арена не заросла травой, трибуны не подгнили.

Собрание сочинений. Том 2.

Шестнадцатого ноября, в день своего пятидеся тилетия, доктор Густав Опперман проснулся задолго до восхода солнца. Это было досадно: день предстсял утоми тельный, и накануне он решил хорошо выспаться. С постели ему видны были поредевшие верхушки деревьев и клочок неба. Небо высокое и ясное, без обычного в ноябре тумана