Unilibrary. Oliy ta'lim muassasalarining yagona elektron kutubxona axborot tizimi.

В воспоминаниях современников. Том 1.

«Вся моя бнография в моих сочинениях»,-сказал однажды Тургенев. Можно было бы добавить: «и в воспоминаниях о нем». Ни об одном большом русском писателе прошлого века, за исключением Л. Н. Толстого, не написано так много воспоминаний, как о Тургеневе. Огромный тургеневский мемуарный фонд отражает всю жизнь писателя - от записи о рождении сына, сделанной рукой его ма тери Варвары Петровны, до воспоминаний князя А. Мещерского о последних часах Тургенева. Вся основная мемуарная литература о писателе теперь уже собрана. Она дает многогранное представ ление о жизни, личности и деятельности Тургенева.

Избранное Часть 2

Ни одна трагедия Шекспира не имеет такого космического масштаба, как «Король Лир». Потусторонние силы проявляются и в «Гамлете», но там они составляют фон для главного душевной драмы, переживаемой героем. В «Короле Лире» тра-гедия героя так же стоит в центре, но здесь, в большей степени, чем в «Гамлете», все стихии природы участвуют в судьбе обездоленного монарха. И здесь и там герой находится на той грани, когда его сознание оказывается под угрозой. Но Гамлет, как ни велика его скорбь, еще удерживается в границах разума. Старый король на время теряет рассудок. Однако его безумие представляет собой не просто умственное помрачение. Именно безумный Лир понимает всю горечь жизни больше, чем это было доступно ему, когда он был в зените власти и могущества. Как и в «Гамлете», трагедия короля Лира состоит в постижении зла, царящего в жизни.

Полное собрание сочинений и писем. Том 14-15.

Зато никогда в жизни не видал я такого множества дичи. Я вижу, как дикие утки ходят по полю, как пла-вают они в лужах и придорожных канавах, как вспархивают почти у самого возка и лениво летят в березняк. Среди тишины вдруг раздается знакомый мелодический звук, глядишь вверх и видишь невысоко над головой пару журавлей, и почемуто становится грустно. Вот пролетели дикие гуси, пронеслась вереница белых как снег, красивых лебедей.

Полное собрание сочинений и писем. Том 11.

Гостиная в доме Войницевых. Стеклянная дверь в сад и две дверп во внутренние покой. Мебель старого и нового фасона, сме-шанная. Рояль, возле нее пюпитр со скрипкою и нотами. Фис-гармония. Картины (олеография) в золоченых рамах.

Девятое ноября. Пляска смерти.

В романе «Девятое ноября», написанном вскоре после окончания первой мировой войны, я стремился прежде всего заклеймить позором милитаризм. Я считал своим долгом раскрыть немецкому народу глаза на опасности, таящиеся в милитаристском образе мыслей, изобличить его антинародный дух, вскрыть присущие милитаристам пустозвонное бахвальство, отталкивающее чванство, цинизм и грубость чувств, бездарность и растленность.

ИЛК ДЕВОН

Узбек халkи даxосини узида мужассамлантирган буюк акл эгаларидан бири XV аср темурийлар даврида етишган буюк мутафаккир, гениал шоир, олим, улуг гуманист, уз даврининг йирик давлат арбоби Алишер Навоий (1441— 1501) булган, Алишер Навоий порлок инсоний гояларни, адолат ва инсон бахт-саодатини тараннум этувчи улмас асарлари билан жах,он адабиёти вакиллари цаторида туради.

Ўзбекистон Республикаси Олий ва ўрта махсус таълим вазири

Ахборотнома таълим сохаси ходимларига, фан, ишлаб чикариш, давлат ва жамоат бошқаруви органлари, талабалар, илмий тадкикотчилар, услубчилар ва кенг жамоатчиликка мўлжалланган.

Лутфона битиклар

Ушбу асар барчага манзур бўлади деган умиддамиз.

Ўзбекистон 13 йил мустақил тараққиёт йўлида

Узбекистоннинг Давлат мустақиллиги халқимизнинг узоқ йиллар давомида олиб борган оғир ва машаққатли курашининг қонуний натижаси бўлди.

12 секретов успеха

В книге известного специалиста, автора многих книг для дело-вых людей даны проверенные многолетней практикой консульти-рования эффективные методы достижения личного успеха. Из всего многообразия средств преуспевания отобраны и де-тально описаны наиболее действенные и универсальные, без вла-дения которыми невозможно достичь желаемых целей. При этом все они доведены до практических правил и рекомендаций. Книга адресована тем, кто желает добиться успеха, опираясь на силу своего ума, помноженную на специальные знания

Собрание сочинений. Том 4.

Он приветствовал смелые шаги искусства, рукоплескал но-вым откровениям и открытиям, видоизменяющим, но не ло мающим жизнь, праздновал естественное, но не насильствен ное рождение новых ее требований, как праздновал весну с новой зеленью, не провожая бесплодной и неблагодарной враждой отходящего порядка и отживающих начал, веря в их историческую неизбежность и неопровержимую, преемствен ную связь с «новой весенней зеленью», как бы она нова и ярко-зелена ни была.

Сочинения. Том 2.

Давным-давно у самого Полярного моря жил Киш. Долгие и счастливые годы был он первым человеком в своем поселке, умер, окруженный почетом, и имя его было у всех на устах. Так много воды утекло с тех пор, что только старики помнят его имя, помнят и правдивую по-весть о нем, которую они слышали от своих отцов и ко-торую сами передадут своим детям и детям своих детей, а те своим, и так она будет переходить из уст в уста до конца времен.

Собрание сочинений Том 3.

У Бориса Павловича была живая, чрезвычайно подвижная физиономия. С первого взгляда он казался моложе своих лет: большой белый лоб блистал свежестью, глаза менялись, то загорались мыслию, чувством, веселостью, то задумывались мечтательно, и тогда казались молодыми, почти юношескими. Иногда же смотрели они зрело, устало, скучно и обличали воз-раст своего хозяина. Около глаз собирались даже дветри легкие морщины, эти неизгладимые знаки времени и опыта. Гладкие черные волосы падали на затылок и на уши, а в висках серебрилось несколько белых волос. Щеки, так же как и лоб, около глаз и рта сохранили еще молодые цвета, но у висков и около подбородка цвет был изжелта-смугловатый.

Сочинения. Том 5.

Записки Эвис Эвергард нельзя считать надежным историческим документом. Историк обнаружит B HHX много ошибок, если не в передаче фактов, то в их истол ковании. Прошло семьсот лет, и события того времени и их взаимосвязь все то, в чем автору этих мемуаров было еще трудно разобраться, для нас уже не представ ляет никакой загадки. У Эвис Эвергард не было необхо димой исторической перспективы. То, о чем она писала, слишком близко се касалось. Мало того, она находилась в самой гуще описываемых событий.

Сочинения. Том 7.

Скучно было в тот вечер в трактире Тиволи. У длин ной стойки, тянувшейся вдоль бревенчатой стены про-сторного помещения, сидело всего пятьшесть посетителей; двое из них спорили о том, какое средство вернее предохраняет от цынги: настой хвои или лимонный сок. Спорили они нехотя, лениво цедя слова. Остальные едва слушали их. У противоположной стены выстроился ряд столов для азартных игр. Никто не бросал кости. За карточным столом одинокий игрок сам с собой играл в «фараон». Колесо рулетки даже не вертелось, а хозяин ее стоял возле громко гудящей, докрасна раскаленной печки и разговаривал с черноглазой миловидной женщиной, известной от Джуно до Форт-Юкона под прозвищем Мадонна. За одним из столиков шла вялая партия в покер, играли втроем, по маленькой, и никто не толпился вокруг и не следил за игрой. В соседней комнате, отве денной для танцев, под рояль и скрипку уныло вальсировали три пары.

Сочинения. Том 4.

Не знаю, право, с чего начать, хотя иногда, в шутку, я сваливаю всю вину на Чарли Фэрасета. У него была дача в Милл-Вэлли, под сенью горы Тамальпайс, но он жил там только зимой, когда ему хотелось отдохнуть и почитать на досуге Ницше или Шопенгауэра. С наступлением лета он предпочитал изнывать от жары и пыли в городе и работать не покладая рук. Не будь у меня при-вычки навещать его каждую субботу и оставаться до понедельника, мне не пришлось бы пересекать бухту Сан-Франциско в это памятное январское утро.